ЁСИВАРА | Часть 9 | Литература и искусство любви

ЁСИВАРА | Часть 9 | Литература и искусство любви
Обитательницы Ёсивара читали и перечитывали «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон, представляя, сколь прекрасны любовь и секс были в те давние времена. Они листали сборники любовной поэзии прошлого, чтобы ощутить истинно романтическое настроение, как в этом хайку Басё, первого великого поэта «японского Возрождения» — эпохи Токугава:

Помнишь, как любовались мы
Первым снегом? Ах, и в этом году
Он, уж верно, выпал опять.
(пер. В. Марковой)

Мы не можем ни датировать, ни идентифицировать авторов всех стихов, появляющихся в старой литературе, однако в них часто звучит нотка искренности. Поэма женщины–куртизанки, в противоположность произведению великого поэта, читается, скорее, как старая версия «Моего мужчины»:

Утром и ночью
Я разбираю свои непричесанные пряди,
Как будто перебираю рисовую рассаду,
И думаю — когда ты придешь?

Или возьмем этот откровенно эротический символизм:

Грустит мое тело —
Водоросль, стремящаяся плыть…
А вода искушает
Корни, держащие ее,
Чтобы она вновь поплыла.

Кэнко-хоси, древний автор, дает нам описание любви вдумчивого человека, однако он, вероятно, был уже стар, когда писал это.

«Мужчина, который не знает толка в любви, будь он хоть семи пядей во лбу, — неполноценен и подобен яшмовому кубку без дна. <…> При этом, однако, нужно стремиться к тому, чтобы всерьез не потерять голову от любви, чтобы не давать женщине повода считать вас легкой добычей. <…> Ничто так не приводит в смятение людские сердца, как вожделение. Что за глупая шутка — человеческое сердце! Вот хотя бы запах — уж на что вещь преходящая, и всем известно, что аромат — это нечто, ненадолго присущее одежде, но несмотря на это, не что иное, как тончайшие благовония неизменно волнуют наши сердца.» (пер. В. Горегляда)

Да, Ёсида Кэнко-хоси жил очарованиями прошлого.

С приходом в Японию буддизма были переведены и опубликованы некоторые индуистские тексты эротического содержания, часто с иллюстрациями японских художников. В Ёсивара ходило несколько изданий классического текста «Камасутры», книги индийского искусства любви. Там есть целый раздел, озаглавленный «О применении ударов. О звуке сит», где сказано:

«Говорят, что любовное удовольствие подобно состязанию, ибо любви свойственны распри и дурное настроение. В силу подобной склонности нанесение ударов — также часть [любовного удовольствия]. Места [ударов] — плечи, голова, [впадина] между грудей, спина, нижняя часть, бока.» (пер. А. Я. Сыркина)

Описание звучит полуигриво, полузловеще. «Удары любви», наносимые злобным, садистически настроенным гостем, могли быть болезненными. Но в «Камасутре» ничто не оставлено пустым домыслам и догадкам, все детализировано.

«Эти [удары] четырех видов: тыльной частью руки, согнутой ладонью, кулаком и распрямленной ладонью. <…> Сидящую на его коленях он ударяет кулаком по спине. При этом она, словно сердясь, издает «рокот», «плач», «воркованье» и наносит ответный удар.» (пер. А. Я. Сыркина)

Японские мужья могли почерпнуть там предостережения относительно того, что могло случиться у них дома, покуда они пропадали в Ёсивара с другими женщинами. Японские жены, при всей их покорности и принятии мужского мира гейш и проституток, могли выйти из себя.

Добродетельность женщины часто подвергается опасности по следующим причинам: частые посещения вечеринок и собраний, отсутствие сдержанности, невоздержанность мужа, отсутствие осмотрительности в ее отношениях с другими мужчинами, частые продолжительные отсутствия ее мужа, долгие путешествия в другие страны, разрушение ее любви и чувств мужем, компания распущенных женщин, ревность мужа.

Существуют стихотворения и даже документальные свидетельства того, что японские женщины высшего класса и при дворе действительно имели любовников, убегали от мужей и следовали советам «Камасутры».

«Приближение к вышедшим замуж за других происходит по уже разъясненным причинам. Пусть [при этом мужчина] сначала примет во внимание, доступны ли они, безопасны, достойны ли сближения, [каковы их] намерения и поведение. Когда же он видит, что любовь его переходит от одного состояния к другому, то, чтобы спасти собственное тело от разрушения, пусть приближается к вышедшим замуж за других.» (пер. А. Я. Сыркина)

Список самых известных художников, изображавших Ёсивара:

Моронобу — 1618–1694
Сукэнобу — 1671–1751
Харунобу — 1724–1770
Сигэмаса — 1739–1820
Киёнага — 1752–1815
Утамаро — 1754–1806
Эйси — 1756–1829
Хокусай — 1760–1849
Тоёкуни — 1769–1825
Сяраку — писал 1794–1795
Кунисада — 1786–1864
Хиросигэ — 1797–1858
Куниёси — 1797–1861

Они и их ученики — истинные историки Ёсивара. Они исполнили много серий гравюр с досок, изображавших великих куртизанок, гейш, служанок, актеров и уличную толпу. Произведения массового искусства, ценившиеся в те времена совсем не высоко, сейчас они превозносятся как высочайшие образцы творческого духа. Подобно джазу — музыке игорных и публичных домов в Новом Орлеане, некоторые из укиё-э, или картин Плывущего мира переместились из борделей в сферу искусства, однако для этого потребовалось немало времени.

Самые первые картины постельных сцен из Ёсивара появились в начале XVII в. в путеводителях. «Подушка для поэтов» изображала представителей обоих полов в непринужденных позах, разговаривающими и пьющими чай, но не в процессе соития. Один из ранних японских художников–граверов Моронобу подошел к теме «весенних картинок» (сюнга) конкретно, изображая не только женщин и их любовников в различных сексуальных позах, но также и всех остальных персонажей Плывущего мира: маленьких служанок, слуг–мужчин, балагуров, содержателей публичных домов и даже драки пьяных гостей. На протяжении более двух столетий уличные сцены Ёсивара, абуна-э (непристойные картины), сюнга, знаменитые гейши, проститутки юдзё и актеры Кабуки стали предметами изображения знаменитых художников. Киёнобу (1664–1729) был известен своими эротическими гравюрами и изображениями танцев в Кабуки. За ним последовал Масанобу, писавший то же несколькими десятилетиями позже. В середине XVIII в. сюнга (которые временами запрещали) проявились в таланте Утамаро, одного из лучших художников, создателя «Песни подушки», изображавшего яростные, почти клинические моменты сексуальных восторгов. Хокусай (со своей дочерью Оэй) и Куниёси в свое время стали особо почитаемыми на Западе.

Сюнга вновь исчезли на какое–то время в начале XIX в. при строгих сёгунах. Это, впрочем, не загнало в подполье фантастическое и временами комичное эротическое искусство Японии. Хиросигэ был, вероятно, последним великим художником–гравером Японии времен сёгуната до прибытия коммодора Пэрри и введения цензуры в эпоху Мэйдзи. Он писал сцены из жизни Ёсивара с артистизмом и беззастенчивой чувственностью. Его вид Великих Ворот на рассвете с пьяными самураями, которым помогают добраться домой, и проститутками в еще освещенных проемах дверей — одно из самых знаменитых изображений этого города удовольствий. К 1900 г. победило западное чувство стыда, и на Токийской Осенней Художественной Выставке полиция закрыла тканью изображения совокупляющихся фигур — инцидент, получивший название «Дела с набедренными повязками» (Косимаки дзикэн). Нудизм во всех видах стал запрещенным.

Одним из издателей XVIII в., пользовавшийся деревянными досками, был Цутаэ Дзисабуро, которого сокращенно называли Цута–дзю. Он был круглым как шарик, постоянно куда-то спешил, быстро говорил, был готов отпустить шутку или рискованное замечание, постоянно рассказывал что–то, занимавшее его, высоким пронзительным тоном. Его деловые способности, хороший вкус и щедрость были хорошо известны.

Принадлежавшее ему издательство не было крупным, представляя собой всего лишь лавку кубической формы, втиснутую между строениями рядом с театром Мияко-дза Кабуки, плотно завешанную листами гравюр, болтавшимися на ветру. Каждое утро ее двери снимались с петель, так что в помещение можно было зайти, или вступить, как в часть улицы. Остававшиеся три стены были покрыты раскрашенными деревянными досками. На низких столиках лежали кипы гравюр вперемешку с томами любовных поэм и эротических повестей, иллюстрированных красочными или кровопролитными сценами. В задней комнате лежало еще больше гравюр, перевязанных лентами. Помощник подрезал их края острым ножом. Гравер вносил последние изменения на вишневую доску с изображением известной куртизанки или признанной гейши. Он мог резать по рисунку Утамаро, Сяраку или другого автора, создавая рельефную картину.

Печатник работал с такой доской; его руки были полностью покрыты красной и голубой красками; он тряс головой над пробным оттиском на влажной темно-красной бумаге, указывая, где резчик ошибся в правильном согласовании цветных блоков. И сам Цута–дзю, стоявший с нанятыми работниками, готовый ругаться, кричать, ударить или выбежать в лавку, чтобы поклониться какому–то самураю, желающему приобрести набор гравюр о «Сорока семи ронинах», или эротический набор об искусстве любви. Хотя самураям запрещалось посещать граверные лавки простолюдинов, так как считалось, что гравюры оказывают опасное воздействие, эти военные оставались постоянными клиентами таких заведений.

Цута–дзю не был особо удачливым издателем, по сравнению с теми, кто выпускал произведения более классических и популярных художников. Однако у него был наметанный глаз на новое в дизайне и энтузиазм в работе. Он открыл великого Утамаро, а теперь заполучил нового молодого человека, чьи рисунки заставили жирное лицо издателя расплыться в удовлетворенной улыбке от возбужденного удовольствия: Сяраку Тосюсай!

Однако домохозяйки, проститутки, гейши, актеры, профессиональные игроки и торговцы, покупавшие одну или несколько гравюр по стоимости от десяти до шестнадцати мон за штуку, не были особенно впечатлены новичком. Большинству из них не понравились ошеломляющие гравюры Сяраку: большие головы актеров, изогнувшиеся тела в ходе драматического действия, в сценах из знаменитых пьес, актеры–гомосексуалисты, игравшие женские роли. Они брали более слабые вещи: либо веселых детей, либо долгую, грациозную чувственность из работ Харунобу или Утамаро, серии триптихов Сюнсё и Киёнага с изображением вечеринок женщин и их любовников на реке с огнями фейерверков над их головами, либо сцены батальных схваток из пьес работы Сукэнобу и Моронобу.

Подобно текстам, документам,официальным отчетам, повестям, путеводителям по веселым домам, эти гравюры доносят до нас цвета, узоры, вообще — воздействие, оказанное этими женщинами на культуру. То, что это являлось значительной формой искусства, никто, похоже, не осознавал до гораздо более позднего времени. Проститутка как объект искусства представляла собой революционную мысль. © Андрей Фесюн


ЁСИВАРА | Часть 1 | Предисловие
ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслаждений
ЁСИВАРА | Часть 3 | Новый японец
ЁСИВАРА | Часть 4 | «Веселые дома» и прочие чайные домики
ЁСИВАРА | Часть 5 | Стоимость удовольствия
ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
ЁСИВАРА | Часть 7 | Эротические таланты
ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира
ЁСИВАРА | Часть 9 | Литература и искусство любви
ЁСИВАРА | Часть 10 | Жизнь на привязи
ЁСИВАРА | Часть 11 | Мода у женщин
ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши
ЁСИВАРА | Часть 13 | Истории о гейшах и куртизанках
ЁСИВАРА | Часть 14 | Конец Ёсивара

Магазинчик MIUKIMIKADO.COM

Похожие записи на сайте miuki.info: