ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира

ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира
18+ | Не все деликатные напряженности в Ёсивара вертелись вокруг салфеток, нервичности и манер. Гейши постоянно создавали неприятные ситуации, так как они соперничали с куртизанками в сексуальных играх, все же занимаясь проституцией помимо своих песен и плясок. Гейши–мужчины развращали девушек, закручивая дикие романы; их интимность превращалась в связь, не дававшую проститутке полностью сконцентрироваться на своих профессиональных обязанностях. Они читали любовные поэмы, кое–что писали сами, напивались, обзывали гостей; содержателям домов приходилось их бить, чтобы те заняли в сообществе подобающее место, а не вели себя как избалованные дети. Совершенно очевидно, что женщины не просто смотрелись в зеркала, обрамленные рамками из криптомерии, или перебирали свои гребни из клювов зимородков. Ёсивара была общиной, соединявшей десятки взаимозависимых смертных существ. Задолго до современных психологов женщины из Ёсивара знали, что индивидуумы ― это сложные, интегрированные организмы, что одинокая душа находится в постоянном соприкосновении со своим окружением. Поэтому им трудно было сказать Ёросий ― «Все в порядке».

В 1779 г было принято решение о регистрации и лицензирование гейш обоих полов. Некий Сёроку, содержатель дома Дайкоку-я, оставил свое место и принял на себя обязанности Директора Института Гейш, став главным контролером над всеми гейшами, певцами дзёрури и исполнителям на сямисэнах. Были предприняты некоторые попытки, чтобы удержать их от нарушения прав проституток в сексуальном департаменте. А при более жестком контроле девушки могли каталогизировать свои гонорары, чары и одежды. Литератор Сёдзан в конце XVIII в. перечислил всего несколько очаровательниц, которые были способны спросить не «Что есть любовь?», а «Что любовь делает с человеком?»

При перемещении по Ёсивара великих куртизанок обычно сопровождали две личные служанки в возрасте от семи до двенадцати лет, которых называли камуро (кабуро). На них были такие же богатые одежды, как и на их госпоже. Прислуживая куртизанке, они теряли свои истинные имена, а хозяева публичных домов давали им другие, веселые и простые, такие как Тидори (Ржанка), Намидзи (Волна) и Нэко (Кошка).

Камуро, подававшие надежды, оценивались ― смогут ли они в один прекрасный день стать куртизанками. Наиболее способных обучали игре на кото, сямисэне, искусству аранжировки цветов — икебана, чайной церемонии, составлению сэнко (ароматических курений) и чтению текстов, записанных не только хирагана ― простейшими знаками японской азбуки. Они начинали свою карьеру в возрасте от пяти до семи лет, обычно после того, как их выкупали у родителей или родственников. В тринадцать, если они выказывали грациозность, красоту, силу духа и внимательность, то становились синдзо, или фурисодэ синдзо (буквально «синдзо, трясущие рукавами», называвшимися так, поскольку носили кимоно с незашитыми рукавами, «на вырост», которые затем подгоняли).

ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира
Isoda Koryusai (1775-77). Two Lovers

Им устраивался формальный выход в свет, в котором участвовали все обитатели «веселого дома», одетые в лучшие шелковые одежды. Абарэмоно («дикие мальчики»), припевая и отпуская всякие колкости, готовили гречневую лапшу и рис, сваренный с бобами. Гостям раздавали небольшие подарки. Праздник длился несколько дней. Для синдзо предоставлялись постельные принадлежности, одежда и мебель. В течение недели она ходила с другими новыми синдзо вдоль главной улицы. Чашки с сакэ, а также отрезки материи, на которых было написано ее имя, раздавались в различные чайные дома для привлечения покупателей и гостей, интересовавшихся особо молодыми синдзо.

Сомнительно, чтобы многие синдзо оставались девственницами к тому времени, когда они начинали заниматься своей профессией, однако особо почетным гостям всегда предлагалось дефлорирование.

Становясь синдзо, девушки получали сертификат продажи. Содержатель борделя обычно платил мино сироки («деньги за тело»), а хитрые родители, или продавцы девушки, которым казалось, что они смогут получить больше в другом месте, иногда использовали сводника (дзэгэн), профессионального агента по купле–продаже девушек, чтобы получить лучшую цену в другом публичном доме.

Не все проститутки были детьми родителей низшего или среднего класса, проданными в Ёсивара. Существовала странная группа женщин якухо из высшего класса общества ― самураев. Наказанные в соответствии с жестокими правилами двора и воинского сословия за некие проступки, они были отосланы в «веселые дома» из своих семей на срок от трех до пяти лет. Для гордых самураев поступить так казалось делом фантастическим. Со временем многие женщины, проданные в Ёсивара, стали заявлять, что они ― якухо, и термин стал общим, потеряв свое старое значение.

Содержатель публичного дома надзирал за своим заведением лишь в общем. В реальности всеми делами, присмотром за куртизанками, слугами и порядком в целом обычно занималась жесткая женщина средних лет, которую звали обасан (тетушка). Ее комната или конторка располагалась так, что она могла видеть почти все происходящее в заведении. Сама, будучи зачастую старой и мудрой проституткой на покое, она знала все уловки и вранье посетителей и девушек. Она была приветлива при встрече, резка и эффективна в критических обстоятельствах.

Тетушка приветствовала гостей, расхваливала девушек своего дома, старалась подстроиться под гостя, предоставив ему девушку нужного типа или темперамента (юкайдо). Она держала девушек в тонусе, следила, чтобы те уважительно относились к гостям, сама смеялась над их шутками, веселила их, если те грустили, и отвечала на их чувственность, если они этого желали.

Независимо от своих улыбок и поклонов, служанки и проститутки часто видели перед собой тетушку твердой, жестокой, жесткой и скорой на расправу. Ее действительный доход набирался из чаевых гостей и процента от гонораров, уплачиваемых дому. Подобно современным дворецким и домовладельцам, они также имели свою долю со всех блюд и остальных предметов, заказывавшихся гостями.

Тетушкам жилось неплохо. Некоторые владельцы домов вывешивали надписи: «Пожалуйста, не давайте чаевых», дабы у посетителя складывалось впечатление высочайшего уровня сервиса безо всяких оплат сверху. Однако, в действительности все было не так: ни один гость не мог миновать тетушки с глазами сфинкса и не опустить 20–30 сэн в ее ладонь.

Наказания служанок и проституток, нарушивших правила, или вызвавших гнев тетушки, были жестокими, ― как правило, скорыми и исключительно телесными. Кажется, в домах низкого пошиба непременно властвовал садист.

Они также ссужали деньги. Налагая на девушек ростовщические проценты, они обычно выходили в отставку хорошо обеспеченными. Несмотря на всю жестокость, у тетушек случались исключения из правил. Они заводили себе фавориток, и лесбиянство было общим явлением среди заключенных Ёсивара во многих домах.

Слуги мужского пола безотносительно к возрасту назывались вакай-моно («молодыми людьми»); они были умны и елейны в обращении. Работали они сторожами, прислугой в банях и спальнях, присматривали за обувью и имели небольшой процент от пищи, еды и любых других предметов, которыми заведовали. Их доля проявлялась даже в тех домах, где проституткам платили лично. Обычно у нее «не оказывалось сдачи», и она предлагала гостю отдать ее «молодому человеку». Вакай–моно делали бизнес даже на продаже туалетной бумаги.

Гейши-мужчины, составлявшие отдельный класс, назывались хокан. Они присутствовали на пирушках и забавляли гостей пением, плясками и сальными шутками типа: «У него широкая задница». Многие были полными дегенератами, часто с гомосексуальными наклонностями. Кланяясь, они пользовались веером. Когда сакэ и еда разгорячали гостей, в дело вступали хокан. Они были глуповатыми, диковатыми, напыщенными, исполняли непристойные пантомимы и вульгарные «завлекательные» танцы. Гости требовали еще и еще, кричали: «Снимай! Снимай!» Они также танцевали puris naturalibus.

Хокан из Ёсивара, известные как отоко-гэйся, мало уважались и не ценились столь же высоко, как гейши–женщины. Их глуповато-надменные манеры с прыжками, а также демонстрация фаллосов в большинстве случаев требовались, когда участники пирушек напивались, и пожилым гостям хотелось какого-то необычного зрелища.

Официально правительство сёгуната регистрировало хокан, как «носильщиков на набережной» (дотэ-нинсоку). В некоторых районах они числились как мойщики, уничтожители насекомых, управляющие, чистильщики уборных. Все они были годзёмоно ― трудноизлечимый тип.

Хокан забавляли дилетантов, любителей искусств, поэтов, представителей утомленных и скучающих от своего богатства кругов. Некоторые из них были хорошо образованы и имели определенную социальную позицию.

Хотя время от времени принимались суровые законы против гомосексуальных практик, такие привычки были глубоко укорененными, причем даже в среде высших чиновников и богатых покровителей искусств. Некоторые мужчины, переодетые женщинами, даже имитировали прически куртизанок ― хёгомагэ.

У гомосексуалистов на лбу обычно была отличительная прядь волос, называвшаяся маэгами. Они писали стихи, а на гравюре XVII века работы Масанобу мы можем прочесть стих храмового пажа, или монаха-гомосексуалиста:

Юноша Ароматная Слива,
Склонный к нашим отношениям,
Дарит тебе свою первую
Улыбку в этом году.
Асон

Гомосексуальные круги собирались в основном в театре Кабуки. Миловидные мальчики играли там все женские роли, как в шекспировском театре, и между актерами из Ёсивара, часто являвшимися проститутками мужского пола, существовали гомосексуальные отношения.

В первом году Дзёо (1652) вышло постановление, запрещавшее появление актеров в компаниях, однако тут же появилась петиция «определенных лиц», и актеры вернулись. Им были приказано брить волосы выше лба, поскольку длинный волосяной покров считался излишне сексуальным.

Актеры, игравшие женские роли, покрывали свои обритые лбы полотенцами цвета лаванды, и на любой японской гравюре, где мы видим прелестную девушку с таким покрытием, изображен ― в этом можно быть уверенным ― актер–мужчина.

Некоторые японские историки совершенно серьезно сообщали, что мужчины в женских одеждах были красивее женщин. «Их овладевающее чувствами появление <…> до такой степени затмевало красоту обычных женщин, что в городах распространились неестественные наклонности».

Гомосексуалисты, которых называли яро, совершенно открыто демонстрировали свои наклонности, точно так же, как они делают это сегодня в крупных американских и европейских городах. Гравюры с изображениями знаменитых куртизанок, гейш и актеров стали такими популярными, что издатели помещали портреты хорошо известных яро, ― иногда вместе с текстом, в котором описывались их привычки, история жизни и достоинства внешности.

Гомосексуальные публичные дома возникли в районе Нэгимати в Эдо и были известны как «детские дома» (Кодомо-я). В них молодые люди предлагали свои услуги в манере проституток из Ёсивара. Они также были обучены петь, танцевать и читать стихи, и многие из них стали актерами–исполнителями женских ролей.

ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира

Гомосексуальная любовь породила собственные саги, и, хотя на официальном уровне на это взирали с неудовольствием, многие чиновники и высокопоставленные руководители предавались в своем кругу «мужской любви» или развлекались с мужчинами–проститутками. Писатель Ихара Сайкаку в своей повести «Гэнгобэй, или Гора Любви» описывает женщину, переодевшуюся мальчиком, чтобы завоевать любовь известного гомосексуалиста.

«Жил человек по имени Гэнгобэй <…> и днем, и ночью он страстно стремился к телам молодых людей. Никогда он не ложился, дабы предаться любовной игре или связи со слабыми длинноволосыми созданиями, называвшимися женщинами.

[Однако девушке О–ман удалось провести с ним ночь, когда он думал, что она ― мальчик.]

Ловя ртом воздух, задыхаясь от вожделенного желания, Гэнгобэй провел рукой вверх по широкому рукаву и жадно схватил ее обнаженную плоть. Как удивительно: этот мальчик не носил нижнего мужского белья! О–ман было радостно, но она подумала ― что это Гэнгобэй положил себе в рот и принялся жевать?

«Что ты сделал?» ― спросила она. [Он жевал нэриги, афродизиак, производимый из листьев штокрозы розовой.]

Сорвав с себя одежду, <…> он отбросил ее прочь и продолжил игру, от которой получал сексуальное удовлетворение, вечно интересную драму, забаву для каждого. Сперва был снят ее оби <…> после чего он подумал: бедный мальчик, свежий воздух, наверное, слишком холоден для него, после чего накинул на него что–то из одежды.

«Итак, мы начинаем», ― объявил он, прижимая голову к его руке. От удовольствия его охватывало неистовство, и он скользящим движением провел по ее ягодицам: ни шрама, ни родинки ― нетронутый, невинный мальчик!

Когда ищущие руки Гэнгобэя стали двигаться вниз к ее бедрам и еще ниже, О–ман пришла в беспокойство и решила, что лучше всего будет прикинуться уснувшей.

В нетерпении, тот начал любовную игру и, когда она закинула одну ногу на его тело, увидел ее красное нижнее белье ― принадлежавшее женщине!

Потрясенный, Гэнгобэй исследовал ее тело, находившееся так близко к нему, и увидел, что у этого прекрасного «мальчика» нежное девичье лицо. Это, действительно, было потрясением. Какое–то время он не мог издать ни звука. Затем он попытался отодвинуться, подняться с циновок, но, нет, ― О–ман крепко сжала его в объятиях. <…>

«Я была вынуждена так поступить: одеться мальчиком и прийти к тебе. Зачем винить меня за мою великую страсть к тебе?» С этими словами она еще теснее прижалась к нему своим прекрасным молодым телом. Тут уж Гэнгобэю пришлось недолго ждать, чтобы ощутить к ней чувственное влечение.

«Нет никакой разницы, ― сказал он, ― любишь ли мужское или женское тело!»

Его уносило прочь, он не мог сдержаться в своем животном желании, в этой всепоглощающей страсти, доминирующей над столь многим в этом мире. Эти желания, вожделения потрясают каждого из нас. Называйте их силками природы, однако все мы в них попадаемся. В этой игре даже Будда может потерять голову.»

Автор малопочтителен к женским желаниям; вдовам от него достается особо.

«Может ли она увлечь брата умершего, чтобы тот занял его место? Смотрите: у нее на лице появились следы новой пудры, <…> волосы по-старому масляно блестят, локоны выбиваются в стороны. Ого! Посмотрите-ка на нижнюю одежду, всего лишь немного выглядывающую из-под верхней: да она ждет, чтобы ее соблазнили. <…> Ничто так не опасно, как женщина. Никакая сила не удержит ее от того, чего желает ее сердце; тот мужчина, что вздумает сопротивляться, вызовет поток слез. <…> С некоторыми мужчинами бывает так же; хотя, если мужчина смог убить от трех до пяти жен, что воспрепятствует ему взять еще одну?»

ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего МираБольшинство посетителей мужских публичных домов составляли монахи и военные. Некоторые из них одевались по–женски, подражали женской походке и речи и отращивали длинные волосы.

К периоду Анъэй (1780) гомосексуальные практики достигли своего пика. Существовало десять знаменитых мужских домов, в которых были доступны около 250 объектов «мужского» наслаждения. Некоторые моралисты открыто порицали наличие таких заведений. Одно из них располагалось на территории храма Юсимэ Тэндзин, а другие ― около храмов Симмэй, Хиракава Тэндзин, Хатиман. Благочестие и извращение перемешались.

В 1830 г. в соответствии с новым законом число мужских домов было сокращено до четырех; в заведении Ёсима насчитывалось двадцать два юноши.

В 13 году эры Тэмпо (1842) 12–й сёгун Токугава Иэёси повелел Тадакуни, повелителю Итидзэн, уничтожить «гомосексуальные притоны». «Выкорчеванная напрочь, ― писал один наивный историк, ― неестественная сексуальность почти совершенно исчезла из Эдо» (курсив наш).

Вне стен публичных домов гомосексуалисты превратились в «продавцов благовоний». Претенциозно и богато выряженные, эти женоподобные личности носили коробки из дерева кири с различными благовониями, завернутые в голубую материю; они стучались в двери лучших домов аристократов и военачальников, предлагая ароматные курения и себя самих.

Женщины высшего общества не могли не ответить на такого рода декаданс. Они копировали мужские привычки, посещая пьесы Кабуки и приглашая наиболее миловидных актеров в чайные дома, где предоставляли им возможность получить сексуальное удовлетворение. Женские эмансипе из хороших семейств довершили процесс унижения актеров, начатый их мужьями; дамы высокого происхождения разорвали путы, связывавшие их в сексуальном плане в семьях с доминированием мужчин.

В золотой век сёгуната и в расцвет Ёсивара чемпионы по борьбе часто были почетными гостями куртизанок; ими восхищались, им льстили, кормили и поили; они были желанными сексуальными партнерами. Из–за своих размеров и веса нормальные, или, скорее, общепринятые позы совокупления были для них невозможны, поэтому на различных порнографических гравюрах часто изображались оральные контакты. Феллатио, как мы видим, было обычным делом, в особенности ― в применении к спортивным фигурам.

ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего МираЕсли гейши имели плохую репутацию, то, прежде всего, из–за своей привязанности к борцам и актерам. Японские эротические романы описывают сексуально неистощимых актеров Кабуки и могучих победителей борцовских рингов, как героев, великих и сладострастных любовников. Их исполнение, производившее многочисленные оргазмы, описано во многих историях. Актер, самодовольный петух, если не был гомосексуалистом (как многие из них), вряд ли являлся верным гетеросексуальным любовником. Среди громадных борцов сумо многие весили более 120 кг. Хотя, некоторые медицинские авторитеты считают, что, по причине своего веса и ненормального строения их гениталии атрофировались, и многие были не в состоянии функционировать как мужчины–партнеры для гейш и проституток.

В рассказе Окада Сёги мы находим описание того, как гейша и ее любовник пришли смотреть состязания сумоистов:

«Дом сумо был большой, и циновки для зрителей были разложены вокруг утоптанного ринга. Они сели рядом с барьером, выложенным из рисовых тюков. Рядом с ними рассаживались люди благородного происхождения, негромко приветствуя друг друга. Теперь он понял, что его привели сюда для осмотра и обсуждения. Он попробовал оглядеться не привлекая ненужного внимания. В большинстве их окружали молодые люди, но он заметил и проседи в уложенных пучках волос у некоторых.

ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего МираРинг был выложен из шестнадцати рисовых кип. По одной для каждой стороны света и по одной для каждого месяца. Две кипы были сняты с двух сторон, образуя проходы. Огромные люди вышли на ринг и поклонились в направлении Повелителя, на чьи деньги все было организовано. За ними вышел чиновник с веером в виде жезла. Борцы были удивительно толсты, с огромными боками и бугристыми руками, выдающимися ягодицами и щеками, которые свисали подобно дыням. На них были ритуальные передники из дорогостоящего материала; они прополаскивали себе рты из кувшинов с водой. Самый большой из них был чемпион, именовавшийся Ёкодзуна, предводитель Маку-но ути («тех, кто за занавесом»). Художник Сюнсё исполнил гравюру с изображением «Самого Сильного и Самого Справедливого» из борцов, Таникадзэ, позировавшего с О–Кита, знаменитой гейшей.

Началась дохёири, церемония вступления на ринг.

Появление борцов было впечатляющим. Они топали ногами, разбрасывали вокруг соль, хлопали в ладоши и кланялись организатору, чиновникам и гостям. Наконец, церемония окончилась, и на ринге остались лицом к лицу двое больших мужчин, уже без фартуков, в одних набедренных повязках, с выставленными вперед узловатыми руками, с согнутыми коленями, с глазами, почти утонувшими в жире. Затем с рычанием они сшиблись, пытаясь ухватить друг друга, тяжело дыша, хрипя и перехватывая руками. Существуют сорок восемь различных видов захватов и бросков, и состязающиеся могут пользоваться лишь ими.

ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего МираВнезапно большой Таникадзэ отступил в сторону, крепко ухватив и сгибая своего противника. Толкая друг друга, они повернулись, и Таникадзэ поднял, повернул и боковым броском поверг соперника на землю. У всех вырвался выкрик одобрения, а большой борец поклонился Повелителю.

В помещении становилось жарко. Гости обмахивались веерами; чиновник сделал несколько замечаний, а Таникадзэ уже стоял на ринге перед новым противником. Он выиграл и эту схватку. Он поклонился, и на ринг поднялись два других гиганта. Они ― японцы; в них ― истинно–японский дух (ямато–дамасии). Они много едят и не делают ничего, но только борются. Нельзя сказать, чтобы запах пота от огромных мужчин, сталкивающихся в битве своей плотью, был таким уж неприятным.»

Затем для любовников наступил момент, когда ему пришлось возвращаться ко двору своего отца на север. Много лет спустя он написал стихотворение:

Давным–давно, когда все мое внимание
Было направлено на гейш,
Для меня никогда не было слишком много
«Белошеих» (сирокуби)…

© Автор текста: Андрей Фесюн


ЁСИВАРА | Часть 1 | Предисловие
ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслаждений
ЁСИВАРА | Часть 3 | Новый японец
ЁСИВАРА | Часть 4 | «Веселые дома» и прочие чайные домики
ЁСИВАРА | Часть 5 | Стоимость удовольствия
ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
ЁСИВАРА | Часть 7 | Эротические таланты
ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира
ЁСИВАРА | Часть 9 | Литература и искусство любви
ЁСИВАРА | Часть 10 | Жизнь на привязи
ЁСИВАРА | Часть 11 | Мода у женщин
ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши
ЁСИВАРА | Часть 13 | Истории о гейшах и куртизанках
ЁСИВАРА | Часть 14 | Конец Ёсивара

Магазинчик MIUKIMIKADO.COM

Похожие записи на сайте miuki.info: