ЁСИВАРА | Часть 7 | Эротические таланты

ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
18+ | Целоваться вполне естественно для ищущих друг друга, стремящихся друг к другу возлюбленных. Однако, как бы они ни пришли в Ёсивара — привезенные моряками и прочими посетителями, либо в виде тайной традиции — поцелуи и объятия там предназначались для продажи.

В японском издании «Кама–сутры» перечислены различные виды поцелуев:

Поцелуй незначительный — когда девушка лишь касается рта возлюбленного своим ртом, но сама не делает ничего.

Поцелуй трепещущий — когда девушка, оставив на время свою застенчивость, желает коснуться губы, вошедшей к ней в рот, и для этого двигает своей нижней, но не верхней, губой.

Касающийся поцелуй — когда девушка касается губы возлюбленного языком и, закрыв глаза, кладет свои руки на его.

Прямой поцелуй — когда губы возлюбленных прямо соединяются.

Изогнутый поцелуй — когда головы возлюбленных склоняются друг к другу с небольшого расстояния.

В других текстах сфера поцелуев распространяется на заднюю часть шеи, место перехода шеи в плечо, уши — края и внутри, плечо, предплечье — внешнее и внутреннее, локтевой сгиб, плечевую мышцу, ладони, талию, поясницу, бедра, под коленями, пятки, ягодицы, живот.

«Любая часть тела может быть поцелована, исследована языком, ущипнута, укушена».

Наши лучшие путеводители по экзотическим умениям куртизанок — это сохранившиеся гравюры, на которых с откровением и даже проказливым юмором изображены способы совокупления в Ёсивара. Для наших понятий о морали это — похабные и часто нелепые картинки: позы, позиции, группы из двух или более проституток с полураздетыми гостями. Нам остаются непонятными странно спокойные взгляды всех действующих лиц этих эротических пьес: без выражения, напоминающие маски, с карикатуризированными гениталиями. Они являются нам фигурами из мира, который нам никогда полностью не понять.

Давайте последуем за гостем, входящим в дом великой куртизанки из Ёсивара, как это представлено в описании Окада Сёги в манускрипте, датированном примерно 1794 годом.

После поклонов и приветствий, церемониального глотка, посетитель снимает верхнюю одежду, часто с помощью служанок, которые затем удаляются. Обычно он не был нагим, но в легкой накидке, распахнутой спереди. На куртизанке тоже было надето нечто подобное. На эротических гравюрах к ее сложной прическе никогда не прикасаются, она никогда не бывает растрепана. «Начинается игра рук, прикасания к различным частям, сухим и влажным. Шея девушки — это чудо, возбуждающее желание гостя, доставляющее ему наслаждение». Безусловно, подбритое и окрашенное основание шеи представляло собой эротическую цель первой сексуальной игры двух партнеров. Приблизительно это можно сравнить с умилением американцев от больших грудей, или любованием британских гедонистов округлыми задницами.

Считались страстными женщины, большие пальцы ног которых загибались назад — ояюби-соттэ, — точно так же, как в нашей культуре особо пылкими представляются рыжие женщины. На сюнга, эротических гравюрах, именуемых «весенними картинами», мы часто видим такие пальцы.

Хотя на публике, даже на сцене, поцелуи считались неприличными, в приватной обстановке они, а также лизание, укусы, поглаживания и даже сдавливание шеи, ожидались и приветствовались.

Японцы тщательно фиксировали на картах все эрогенные зоны обоих партнеров, давая примечания о том, как возбуждать их языком, ртом и руками. О шее мы уже говорили. Японские груди — по нашим стандартам — слишком малы и плоски. Они — «многообещающие цветы тела, на них следует дышать и касаться рукой и языком».

Специальные тексты на эту тему редки. В манускрипте Окада есть отрывок, где автор пытается дать представление о действительном способе совокупления в Ёсивара. Поскольку многие термины и слова, указывающие на феллатио и куннилингус ― жаргонного типа, а сексуальные игры описаны в составных (сложных) словах, не имеющих прямого перевода, мы будем вынуждены использовать западную терминологию при переложении.

В манускрипте старые гохики, завсегдатаи Ёсивара, говорят о совокуплении как об «умащивании птички в гнезде». Феллатио, или оральная стимуляция мужских гениталий, в терминах местной ботаники именуется «кручением стебелька», и в той же манере куннилингус, оральная стимуляция женских гениталий, называется «поиском зернышка». Совокупление сзади ― «разрезание дыни»; взаимная мастурбация — «смешение росы»; эрекция — «дерево плоти»; лобковые волосы — «черный мох»; оргазм ― «лопающийся фрукт».

В те до-фрейдистские дни у японцев отсутствовало чувство вины; они считали, что никакой сексуальный акт не является извращенческим. В XX веке они прочли Фрейда и были поражены следующими словами:

Извращение: мы вынуждены замечать в любом фиксированном отклонении от нормальной сексуальной жизни фрагмент подавленного развития и инфантилизма. <…> Извращения, таким образом, предстают, с одной стороны, подавлением, а с другой ― отрывом от нормального развития.

Соединение гениталий при характерном акте совокупления воспринимается как нормальная сексуальная цель. <…> Однако, даже в большинстве нормальных сексуальных актов просматриваются определенные добавления, развития которых могут привести к изменениям, описываемым как извращения. <…> Таковые представляют либо (а) выход за анатомические области, предназначенные для сексуального единения, либо (б) задержка при промежуточных отношениях на сексуальных объектах, которые в нормальных обстоятельствах должны быть быстро пройдены на пути к конкретной сексуальной цели.

Для Ёсивара это было бессмыслицей, даже когда Фрейд входил в детали предварительных игр ― того, что в тексте Окада названо «дрожащим шелком»:

Сексуальная утилизация слизистой оболочки губ и рта: применение рта в качестве сексуального органа считается извращением, если губы (язык) одного лица приводятся в контакт с гениталиями другого, но не тогда, когда слизистая оболочка губ обоих касается друг друга. В последнем случае мы рассматриваем соединение, как нормальное.

С того момента, как Фрейд, Крафт–Эбинг, Кинси и другие были переведены на японский, у многих интеллектуалов развился комплекс вины. Однако подавляющее большинство населения островов не читало томов по психоанализу или сексуальной неадекватности и поэтому оставалось преданной старым способам сексуального удовлетворения, даже при наличии рок–н–ролла, коктейлей из кока–колы с сакэ и «хот–догов». Остается только догадываться, что Фрейд сказал бы о Ёсивара, где практически ничто не считалось слишком эксцентричным.

Помимо всего прочего, Окада приводит описание и иных предваряющих ласк:

“Обязанность женщины ― почтительно, с опущенными глазами, мягко искать центры удовольствия мужчины. Намеками, короткими жестами к различным частям его тела выяснять ― что ему приятнее всего, и издавать негромкие восхищенные вскрики. Грациозно и очаровательно происходит касание его гениталий, затем ― оральные манипуляции, в соответствии с описаниями в наставлениях о движениях губ и языка, силе и интенсивности нажимов. Если гость в возрасте, такая «шелковая дрожь» не должна продолжаться до излияния его жизненных соков; с молодыми же это наслаждение можно продолжать до полного потока. Пожилого гостя, явившегося с тщательно собранной на эту ночь потенцией, следует гладить, целовать, но не доводить слишком быстро до полного излияния, если только он не желает этого. <…> Умная девушка вместо этого станет воздвигать его ствол, покуда тот не наполнится, не станет твердым и плотным. Затем она спрашивает — каким способом гость желает достичь «лопания фрукта». <…>”

ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
KORYUSAI Isoda (1765-1785). Elegant Pleasures of the twelve months

Существовали, разумеется, любовные снадобья, настойки, афродизиаки, однако до XIX века они составлялись в основном их измельченного в порошок рога носорога, тигриных усов, корня китайского женьшеня и смесей из местных трав, таких как дзёгэн, добываемой из апельсиновых ростков. Остальное довершало воображение гостя.

Одним из самых любимых блюд гейш, куртизанок и их гостей была рыба фугу, «японский иглобрюх». Она не только была дорогой и считалась афродизиаком, но в поедании ее содержался элемент азартной игры. Приготовленная неумелым поваром, она могла легко убить гурмана. Среди японских «экстремалов» она до сих пор остается искомым деликатесом.

Поскольку у некоторых мужчин временами наступала импотенция, в задачи проституток Ёсивара входило растормошить и очаровать медлительного или престарелого, приведя его в состояние должной готовности. «Никакой гость, пришедший к тебе, не безнадежен». Сохранились гравюры старых мастеров, изображающие такие смешные сценки.

ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки

Гейши и юдзё, эти «японские гетеры», обладали умением, превосходившим обычные супружеские привычки жен, хотя и те служили своим мужьям, когда им выпадала такая возможность, с помощью всех сексуальных игр «веселых женщин», если от них этого требовалось.

У жен также был свой текст, обычно с картинками: «Записки у изголовья», который дарился им при замужестве. Однако мужья, способные себе это позволить, предпочитали то, что мы называем «неверностью», удовольствиям на спальном матраце своей жены. «Зачем пользоваться кухонной кастрюлей, когда можно наслаждаться прекрасной вазой?»

Когда гость Ёсивара чувствовал себя подготовленным, начиналось собственно совокупление. Большинство гравюр сюнга живописует этот процесс не полностью обнаженных партнеров, но одетых в полураспахнутые накидки. Японские художники лучшего периода ― с 1680 по 1880 гг. ― не писали с натуры, и их мало занимала анатомическая аккуратность деталей и выражения лиц, поэтому даже лучшие мастера ― Масанобу, Киёнага, Харунобу, Хокусай представляют нам бесхребетных резиновых девушек, у которых, кажется, вовсе нет костей; мужчин с невообразимыми интимными принадлежностями, лобковые волосы и вагины в местах, невозможных с физиологической точки зрения.

Однако женщины Утамаро ― а он был великим сладострастником ― прекрасны. Глазу, настроенному на западное искусство, необходимо привыкнуть к виду гостя и проститутки, изображенных в интимном единении. Дело в том, что в Японии традиционные художники видят вещи отнюдь не в западной манере, выразившейся в греческих статуях или произведениях Тициана, Рубенса или Ренуара.

У тех обнаженные с богатыми переходами оттенков и округленными реалистическими деталями ближе к фотоснимку, нежели ранние японские образцы ― упорядоченные и символизированные ― обнаженных мужских и женских фигур. Поначалу они были так же чужеродны для нас, как суси, местное блюдо из сырой рыбы.

То, что в викторианское время с моральной точки зрения считалось (однако практиковалось) ненормальными наклонностями, ни в малейшей мере не являлось неправильным для проститутки Ёсивара и ее гостя. Они были традиционалистами, и коитус для них реализовывался всевозможнейшими путями и тропинками. Гравюры демонстрируют массу позиций сексуального единения. Западные авторитеты по этому предмету насчитывают 38 или 48 поз, в зависимости от того, к какой эротической школе они принадлежат.

ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
KORYUSAI Isoda (1765-1785). Elegant Pleasures of the twelve months

Японцы заявляют о существовании гораздо большего количества, однако многие из них есть просто небольшие вариации друг друга.

Общепринятым был акт сзади. То, что в наших текстах называется позой «шестьдесят девять» (по-японски «бутон к бутону»), в Ёсивара оставалось на усмотрение мужчины; для женщины было невежливым требовать подобного сексуального внимания к себе, разве что сам гость предлагал это.

«Преданность традиции ― лучшее женское качество».

У хорошо тренированной проститутки был целый вокальный спектр хихиканий, вскриков, стонов и вздохов удовольствия, сексуально окрашенного частого дыхания; целая гамма телесных содроганий, которые должны были показать гостю, какой эффект оказывают его усилия на ее тело и эмоции. В основном они были наигранными. Гость же зачастую издавал хриплые звуки, как самурай, нападающий на противника в сражении.

Многие ночи удовольствий представляли собой групповые усилия, когда кто-либо приглашал «нескольких своих почтенных друзей насладиться с ним удовольствиями в обществе некоторых из лучших девушек». Такие встречи (в эротических кругах на Западе называемые «каруселями») представляли собой, если верить гравюрам, что-то вроде организованных футбольных матчей, на которых различные предваряющие ласки, занятие позиций для совокупления, оральные и прочие стимуляции происходили одновременно. То, что на этих картинах иногда представляется сюрреалистичным ― это спокойные лица участников, похожие на те, что бывают у игроков в покер, их серьезность, как будто они участвуют в каком-то древнем ритуальном балете. Поездки на лодках ― «Летние сумерки на реке Сумида» ― представляли собой популярные оргии на воде. И вновь ― безо всякого выражения на лицах.

ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
Utagawa KUNISADA (1786 – 1865) or school. Figure studies of couples

В действительности гравюра вводит нас в заблуждение. В одном эротическом тексте сказано: «Производится много шума; сакэ вызывает у гостей радость и счастливое сумасшествие. Лучше удерживать их в порядке забавными высказываниями, или острыми, смешными историями». Иногда это не удавалось, и на утро являлись счета за поломанное и разбитое, за ущерб циновкам и ширмам, подбитые глаза и выбитые зубы. Количество выпитого сакэ обычно завышалось в счетах, подносимых истощенным, мало что понимавшим гостям. Немногие из художников укиё-э живописал эту обратную сторону удовольствия.

Книга с картинками и текстом неизвестного автора XVIII в. с близкого расстояния показывает нам низкосортный публичный дом в описании танца тёнкина, на несколько столетий опередившего современный бурлескный стриптиз:

“Кто танцует тёнкина? Низкосортные девки и гейши. Они рассуждают, как и все публичные женщины ― высокого ли, низкого ли ранга: сделать вас счастливым, чтобы получить вознаграждение. Вечеринка была организована во второразрядном чайном домике женщиной, звавшейся О–Кома («госпожа Лошадка»). Это был обычный чайных домик с кланяющимися служанками, ритуалом снятия обуви, чистыми комнатами и раздвижными окнами, запахом пудры для тела, частной женской жизни и видом сырого садика за окнами.

Десять гостей были с поклонами препровождены в комнату и усажены за низким столом. Появилась еда, разлили чай, откупорили белые сосуды с сакэ. Гости предлагали тосты и громко разговаривали.

В комнате было жарко, но никто не открывал окон. За занавесом застучал барабан; гости принялись ритмично выкрикивать: «Тёнкина, тёнкина, хай!» Занавес распахнулся ― за ним находилась госпожа Лошадка, стучащая в небольшой барабан. Одна из девушек пощипывала струны сямисэна. Музыка была пронзительная и пронизанная чувственностью.

Появились десять девушек, почти вкатившись в комнату своей семенящей походкой. Они были полностью облачены в церемониальные одежды, а их лица и шеи фарфорово отблескивали пудрой ― спутником их профессии. Некоторым из гостей они вообще не показались женщинами; несопротивлявшаяся служанка игриво взвизгнула, когда один из гостей схватил ее.

Танцующие девушки двигались медленными, покачивающимися движениями, в которых, казалось, было больше усилий, чем страсти. Внезапно музыка прекратилась. Все девушки замерли, и лишь одна, замешкавшись, сделала небольшое движение. Все засмеялись; гости закричали. Несумевшая вовремя остановиться девушка принялась развязывать пояс. Без малейшего выражения на лице она бросила его на пол. Музыка возобновилась; все ждали; она прекратилась вновь. Теперь другая замешкавшаяся сняла пояс. Одна из девушек лишилась кимоно, затем нижней накидки и стояла полуголой, глядя на мужчин. Комнату заполнило возбужденное дыхание, запах от пролитого сакэ и разгоряченных танцующих тел. Кто-то немного приоткрыл раздвижное окно. Низкорослая девушка стягивала с себя нижние штаны, демонстрируя бедра, розовую плоть…

Танцовщицы уже не выглядели одинаковыми. Их тела, не покрытые пудрой, были желтыми и коричневыми, в родинках и со странно подбритыми лобковыми волосами. Между их грудей струился пот. Некоторые их них были еще молодые ― лет десяти–двенадцати ― и имели маленькие, твердые груди. Другие были постарше, и их груди непристойно болтались. Игра продолжалась; гости хлопали друг друга через стол, били чашки из–под сакэ и кричали, подобно животным в гоне, обнажая зубы. Они отгребали падающие на глаза волосы жирными пальцами и издавали храпящие звуки.

Самая высокая девушка теперь была совершенно нагая. У нее были красивые ноги и тонкие руки; дышала она несколько с трудом. Девушка ростом поменьше становилась все возбужденнее, цепляясь за последний прикрывавший ее предмет одежды, но вскоре и он упал на пол. Женщины более не выглядели как куклы: кто–то был спокоен, кто–то забавлялся. Одну, казалось, опьянила музыка: она делала странные жесты и прыгала туда–сюда, широко раздвинув ноги, с большими бедрами и хлопающими по туловищу грудями, все ближе и ближе приближаясь к гостям.

Их жесты больше нельзя было назвать ни танцем, ни даже игрой; это было сумасшествие ― соблазнительное, сексуальное, и все же грациозное.

Гости пошатываясь вскакивали на ноги, присоединялись к танцующим, начинали освобождаться от своих мечей, сбрасывая с себя одежду. Широкогрудые, коротконогие, с мощными руками; лица ярко–красные, они терзали вскрикивавших возбужденных девушек. Барабан продолжал стучать не переставая. Некоторые лампы погасли.

Один из гостей попытался уйти, но две маленькие служанки повисли у него на руках: Ия, ия! («Нет, нельзя!»), и сакэ выплескивалось из их маленьких опьяневших ротиков. Они перешагивали через пары, катавшиеся по циновкам в бесстыдном самозабвении. Оргия продолжалась при пьяных, протяжных криках.”

Будучи ничем не ограничена в своих предложениях, Ёсивара могла предоставить практически любой вид времяпровождения для своих покупателей. Для вуайеристов были дырочки для подглядывания; для гомосексуалистов ― педерастия в определенных домах. Мазохизм также не являлся чем–то неизведанным: «У некоторых из гостей могут быть странные, экзотические привычки, но, если они не станут нарушать целостность кожи, милая девушка сможет ублажить и таких». Тем не менее, мы нигде не находим упоминаний о связываниях, порках, шлепках, столь популярных во французских и британских записях.

Сколь тяжелой ни была бы ночь (если гость оставался на ночь), утреннее расставание, пусть даже и с виду, оставалось вежливым и учтивым. Если же гостя с затуманенной головой переводили в баню, а он был молод и все еще при деньгах, то банные девушки быстро возбуждали в нем желание и доводили до нового экстаза. В банях и в задних помещениях чайных домов служанки были хорошо обучены обращаться с фаллосами гостей.

Затем его отправляли домой к жене и, возможно, одной–двум наложницам.

Не следует смешивать наложниц, выкупленных в Ёсивара, с гейшами и проститутками. Обычно это была какая–то бедная девушка, проданная в дом все еще пылкого хозяина, чувствовавшего, что его супруга постарела или слишком занята хозяйством и детьми. При всем прочем, дом никогда не мог стать таким же привлекательным, как «веселый квартал», и, если мужчина мог это себе позволить, появлялась наложница, ― точно так же, как второй автомобиль в семье.

Хавелок Эллис, подробнейшим образом писавший о сексуальных привычках, описывает товары японских лавок интимных принадлежностей.

ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
Секесан Эйсё (1800). Юдзё, использующие энги

Не будет преувеличением сказать, что японские женщины довели механическое искусство авто-эротизма до высочайшей степени совершенства. Они использовали два пустотелых шарика, размером с голубиное яйцо (иногда ― только один), сделанные, в соответствии с описаниями Джоэста, Кристиана и других, из очень тонкого медного листа; один из них пуст, другой (называемый «маленьким человечком») содержит небольшой и тяжелый металлический шарик, либо некоторое количество ртути, а иногда ― металлические язычки, вибрирующие при любом движении; таким образом, если держать два шарика вместе в руке, движение не прекращается. Сперва во влагалище вводится пустой и оставляется в соприкосновении с маткой, затем другой; малейшее движение органов побуждает металлический шарик (или ртуть) перекатываться, что производит приятное чувственное возбуждение, мягкое щекотание, похожее на слабый электрический разряд; шарики называются рин-но тама и удерживаются во влагалище специальным тампоном. Женщины, пользующиеся ими, любят качаться на качелях, в гамаках и креслах–качалках, при этом тонкая вибрация шариков производит высшую степень сексуального возбуждения. Джоэст замечает, что, хотя это приспособление хорошо известно по названию обычным девушкам, в основном оно используется самыми выдающимися гейшами и проститутками первого разряда. Его использование сейчас распространилось в Китай, Аннам и Индию. Говорят, что японские женщины часто пользуются искусственным пенисом из бумаги или глины, называемым энги.

ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанкиВ XIX веке в секс–шопах продавались различные приспособления, например презервативы с головой демона или петуха с прикрепленными шишками и перьями, а также фаллоимитаторы всевозможных конструкций.

Подобный бизнес существует и в наши дни. В середине 60–х годов во время Олимпийских игр в Токио некоторые фирмы просили не выпускать (хотя бы до окончания Игр) каталоги с текстом на крайне вычурном английском. На обложке одного красовалась надпись: “We hope your kind favour as before” (нечто вроде «Надеемся ваше доброе расположение, как раньше»). В них предлагались различные версии гениталий обоих полов, а также контрацептивы (называвшиеся «усилителями наслаждения») и небольшие фигурки в стиле поп–арт.

Музыкальный Шар, который описывает Хавелок Эллис, все еще остается фаворитом, каким он был и в Ёсивара; сохранилось несколько гравюр с его изображением. Подпорка для фаллоса продается, как «Аппарат благословенной реформы. Это ― благодать для мужских чувств; молодеешь, всего лишь увидев эту прекрасную вещь. Мы особенно рекомендуем ее пожилым мужчинам» (из рекламного буклета).

Афродизиаки в Ёсивара составлялись на научной основе (по крайней мере, так заявлялось). В каталоге приводятся некоторые снадобья, которыми проститутки и гейши пользовались для возбуждения увядающих мужчин: «Лекарство Счастье ― Женщинам»; крем «Долговременный» для мужчин, описан как «подстраивающий (!) или снижающий сверхвозбудимость». Хорошо шли таблетки «Йохимборде», насчет которых обещалось, что «вы не сможете остановиться всю ночь, радуясь жизни». «Косэйсо»: «сделан из гормонов (!) таинственного (!) дикого животного с Формозы». «Гентопин» ― лекарство от всего!

Подобные современные приготовления были бы сочтены ранними куртизанками вещами ниже их достоинства. Им не требовалось ничего искусственного, всего лишь хорошая еда, сакэ, подходящее представление и утонченная сексуальная игра. © Андрей Фесюн


ЁСИВАРА | Часть 1 | Предисловие
ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслаждений
ЁСИВАРА | Часть 3 | Новый японец
ЁСИВАРА | Часть 4 | «Веселые дома» и прочие чайные домики
ЁСИВАРА | Часть 5 | Стоимость удовольствия
ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
ЁСИВАРА | Часть 7 | Эротические таланты
ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира
ЁСИВАРА | Часть 9 | Литература и искусство любви
ЁСИВАРА | Часть 10 | Жизнь на привязи
ЁСИВАРА | Часть 11 | Мода у женщин
ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши
ЁСИВАРА | Часть 13 | Истории о гейшах и куртизанках
ЁСИВАРА | Часть 14 | Конец Ёсивара

Магазинчик MIUKIMIKADO.COM

Похожие записи на сайте miuki.info: