ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслаждений

ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслаждений
В начале XVII века в новообразованном городе царило дикое оживление. Иэясу, первый из сёгунов Токугава, в начале своего правления переместился на пустовавшие земли у восточного побережья. Игнорируя старые традиции города Камакура, он построил свою столицу на тростниковом болоте, где не было даже холмов, рядом с деревушкой, называвшейся Эдо. Был вырыт огромный ров, а располагавшийся там каменный замок был значительно расширен. Очень скоро возник деловой район Нихонбаси, большой парк Уэно, магазины, театры, в Асакуса появились бродячие фокусники, построили храм Ёсикуни.

Поначалу у женщин легкого поведения и содержателей «веселых домов» не было фиксированного места пребывания, но вскоре сёгуну была направлена петиция с просьбой разрешить построение Кэйсэй–мати («квартала куртизанок»), которую не удовлетворили без объяснения причин.

В 1612 году содержатель домов свиданий, некий Сёдзи Дзинъэмон вновь просил о создании специального района, весьма благочестиво излагая свои резоны:

«Дома с нехорошей славой, прибежище проституток, разбросаны по всему городу: тут, там, во всех направлениях! По вполне понятным причинам, это вредит общественной морали и добропорядочности <…> При настоящем положении, когда некто посещает публичный дом, он может снять себе юдзё (проституток) и развлекаться с ними как заблагорассудится, предав всего себя удовольствиям и плотским утехам до такой степени, что становится трудно определить его социальное положение и достаток, или предотвратить забвение им своего положения и занятий. Он часто остается в доме на несколько дней, совершенно отдавшись похоти и наслаждениям. До тех пор, пока у него не кончились деньги, владелец дома продолжает ублажать его, как гостя. Соответственно, это приводит к забвению долга в отношении вышестоящих, к растратам, воровству и вещам еще более опасным. <…> Тем не менее, владельцы публичных домов позволяют таковым оставаться у них и получать удовольствия, покуда те платят деньги.

Хотя законом запрещено похищение детей, все же даже в этом городе некоторые грязные и беспринципные мерзавцы похищают девочек и сманивают девушек из родительских домов под предлогом оказания помощи. Непреложный факт, что некоторые злонамеренные персоны сделали своим обычным занятием увод дочерей из бедных семей под тем предлогом, что принимают их как своих детей, однако, когда девушки подрастают, их отсылают трудиться наложницами или проститутками, и, таким образом, «принявшие» их пожинают золотой урожай.

Если бы публичные дома были все собраны в одно место, то любое похищение детей и ложное принятие в семью можно было бы тщательно расследовать, и, в случае, когда выявилось бы какое–либо преступное действие, информация об этом была бы немедленно передана властям.

Хотя состояние в стране умиротворенное, еще не так давно было осуществлено подчинение провинции Мино, вследствие чего повсюду бродят многочисленные ронины [самураи, лишившиеся господина], ищущие возможности нарушить порядок.

Содержатели публичных домов обратят на это особое внимание и проведут специальное расследование в отношении лиц, которых, возможно, обнаружат слоняющимися без дела в квартале проституток. При появлении любого подозрительного лица, они непременно донесут об этом властям.

Если высочайшие повелители удовлетворят это прошение во всей полноте своей щедрой снисходительности, это предстанет для всех великим облегчением.»

Сёдзи Дзинъэмон, добропорядочный гражданин, продолжал настаивать, указывая на особые достоинства специального района для «веселых домов». Тщательно простроенными логическими выкладками он упорно излагал свои резоны хорошим почерком, черной тушью. В должное время предложение было рассмотрено, и в 1617 году Сёдзи было объявлено о позволении построить квартал проституток, Фукия-мати.

Позже это уступчивое решение нашло отражение в «Завещании Иэясу»:

ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслаждений«Добродетельные люди говорили — и стихами, и прозой, — что дома распущенности для женщин наслаждения и уличных гуляк являются для городов пятнами, изъеденными червями. Однако это — неизбежное зло; если его принудительно запретить, то люди неправедного поведения станут подобными растрепанной одежде.»

Проституткам было приказано не появляться в других частях города, а сам Сёдзи становился Кэйсэй-мати нануси — «Распорядителем Квартала Куртизанок». Было определено несколько базисных правил, которые в целом всегда исполнялись. Были отданы распоряжения относительно архитектуры; одновременно правительство сёгуна не упустило возможности ввести дополнительные меры контроля над своими противниками:

«Публичные дома не должны строиться излишне помпезными; обитатели квартала проституток должны нести по отношению к городу такие же обязанности (в качестве пожарных и проч.), как и остальные жители Эдо.

Следует должным образом справляться относительно каждого посетителя, независимо от того, кто он — аристократ, или обычный человек. В случае появления любого подозрительного субъекта, следует немедленно сообщать в Бугё–сё, Департамент градоначальника.»

По поводу образования новой коммерческой сферы было много радости и выпитого сакэ. Отведенная под квартал удовольствий земля представляла собой вязкое болото, заросшее камышом и тростником, полное лягушек и насекомых. Но Сёдзи был талантливым администратором и скорым работником. Болото засыпали, выкопали ров и огородили место деревянной стеной.

Вначале именно камыш и тростник дали территории название — Ёсивара, «Тростниковое Болото», однако с помощью небольшой замены два знака превратились в «Радостное Болото» с тем же произношением — Ёсивара. Антрепренеры сочли второе наименование более подходящим месту и устраивающим гостей.

К десятому месяцу третьего года Канъэй (28 ноября 1626 года) Ёсивара пришла в рабочее состояние и была населена гейшами и проститутками. Торговцы, самураи, актеры и художники заходили в чайные домики, щекотали кокё — куртизанок–учениц и резвились с их хозяйками.

Сорок четыре года спустя эта земля понадобилась для официальных построек другого характера. Управляющим Ёсивара было приказано собирать свои матрацы и чашки и перебираться в другое место — в отдаленное Нихондзуцуми. Пространства там было гораздо больше, и, если в старом месте дела шли лишь в дневное время, то в новом все можно поставить действительно широко: с дневными и ночными удовольствиями и без перерывов. Одновременно проституция запрещалась во всех остальных местах, ― таких, например, как пятьсот городских бань, в которых не столько мылись, сколько грешили. Кроме того, обитатели Ёсивара освобождались от некоторых обязанностей, таких как тушение огня во время пожаров. Было выделено 10 500 рё — весьма впечатляющая сумма — на переезд и отстраивание заново. В общем, согласно японской поговорке, «чтобы создать мир, сперва надо создать хаос».

Великим бедствием Японии были пожары, вызывавшиеся иногда землетрясением, но в большинстве случаев — неосторожным обращением с огнем, перевернутой лампой или упавшим фонарем.

Старая (Мото) Ёсивара не была исключением. Она горела в 1646 и 1654 годах. Построенная из дерева и бумажных панелей, застеленная тростниковыми циновками и покрытая соломой, она сгорала быстро. Куртизанки, гейши, служанки и слуги бежали со своими узлами, тюками с одеждой, домашними животными, сверчками, — со всем, что успевали схватить. Пожарные мало чем могли помочь, разве что остановить распространение пламени и над Ёсивара всегда витал страх пожара.

Тем не менее, великое несчастье 1657 года Фурисодэ кадзи, «Пожар одежд с длинными рукавами» (в те дни бедствиям давались поэтические названия), в известном смысле облегчил переезд.

Второго марта 1657 года пламя охватило храм Хоммё в Хонго и прошло по городу Эдо подобно дракону, свирепствуя три дня и три ночи. Почти 110 000 человек лишились жизней, а Ёсивара исчезла с лица земли. По легенде, один храмовый монах решил сжечь одежду, которая, как он считал, приносила несчастье. Порывом ветра горящую ткань забросило к деревянному потолку, и огонь быстро распространился по городу.

В сентябре 1657 года была закончена Син (Новая) Ёсивара; на расстоянии броска чайной чашкой от нее располагался храм Асакуса. На картинках того времени изображены монахи, посещающие «веселые дома», с надетыми на головы тростниковыми корзинами амигаса, чтобы их не узнали.

Улицы назывались по количеству расположенных на них чайных домиков, например Годзюккэн–мати («Улица пятидесяти домов»). Главный вход звался Омон–гути («Вход через Великие Врата»), а сами ворота — О–мон («Великие Врата»). Имя привратника по традиции всегда было Дзиробэй.

Новая Ёсивара была в два раза больше старой, расположившись на 18 акрах: 325 м с севера на юг и 215 м с востока на запад.

Для потворствования желаниям гостей было выстроено пять улиц, окруженных рвом и застроенных лавками, вскоре превратившимися в тя-я (чайные домики).

Другой пожар начался в бане некоего владельца по имени Итибэй, когда тот грел воду в январе 1677 года, и пламя вновь превратило территорию в пепел и сажу. Девушки снова бежали, дрожа от холода, стуча босыми пятками и сжимая в руках свой небогатый скарб. В том же году сильнейший дождь затушил новый пожар, успевший уничтожить лишь половину улицы.

На время, пока квартал отстраивался заново, все его жители перебирались во временно нанятые помещения (нагая) в других районах города и продолжали свой нелегкий труд. Гостей, надо сказать, в такие периоды бывало еще больше, так как считалось особым шиком посещать девиц «в полевых условиях».

Лишь врачам позволялось въезжать в Ёсивара, сидя в переносном кресле или паланкине; все остальные передвигались пешком. Ношение мечей и кинжалов было всегда запрещено, так что оружие оставлялось под присмотром специальных слуг (как в американских вестернах). Причина проста — опьяневший самурай мог бы начал крошить все вокруг. К тому же, как пишет А.Б. Митфорд в «Повестях старой Японии», «известно, что некоторым женщинам внутри жизнь эта была настолько невмоготу, что, имей оружие, они сразу же покончили бы с собой».

ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслажденийЯпонский писатель Оти Кодзи дает более радостное описание в стихотворении, якобы прикрепленном к Великим Вратам:

Весенний сон,—
Когда улицы
Полны вишневых цветов.
Признаки осени,—
Когда улицы с обеих сторон
Расцвечены зажженными фонарями.

Сцена, описанная в тексте XVIII века:

«Приближение осени, когда на каждой стороне улицы расставлены в линию торо (фонари); это имеет отношение к обычаю вывешивать фонари перед каждым чайным домиком в Нака–но тё на протяжении седьмого месяца (по старому календарю), с первого по последний день. Сперва эти торо висели в виде приношения духу некой Тамагику, знаменитой куртизанке стародавних дней. Зайдя в большие ворота во время этого праздника, бывает очень приятно увидеть ряды этих зажженных фонарей.

На некоторых из них знаменитые художники писали свои картины, и они — истинное произведение искусства; эффектность зрелища еще более усиливается, когда между ними помещают искусственные цветы. Говорят, что приближение осени знаменует крик диких гусей, однако ее также предвещает выставление фонарей в Нака–но тё во время праздника мертвых. Их вид сильнее напоминает зрителям слова старой поэмы: «Увы! Это ночь, когда дух Тамагику приходит навестить торо».»

Почти через столетие после пожара 1677 года, в 1768–м Ёсивара вновь сгорела. То же повторилось в 1771, 1772, 1781, 1784–м… — но к чему продолжать? К концу XIX века можно было насчитать около двадцати крупных пожаров, прошедших пламенем по веселому и многострадальному кварталу.

Дважды в году — весной и осенью — издавались путеводители по Ёсивара («Ёсивара сайкэн»). С их помощью, а также рассматривая тысячи гравюр и читая всевозможные истории, мы можем представить себе картину этого места до прихода коммодора Пэрри.

Последний из ночных бражников движется к О–мон, «Великим Вратам». Здесь стоят стражи, стерегущие от побега женщин, заключенных более ста пятидесяти «веселых домов» и четырехсот чайных домиков.

Крепкие руки слуг домов удовольствий поддерживают толстых, подвыпивших гостей с обритыми головами. Поэт Кёрай писал с мудростью человека, мучимого похмельем и пустотой в карманах:

Ночь была прохладна…
У меня окостенели суставы,
И я пошел домой…

У Хиросигэ есть знаменитая гравюра с изображением подобной сцены: начальник стражи, старый самурай, покрытый шрамами, кланяется. Кто–то из пьяных служит в замке сёгуна, как показывает несколько помятая накидка с гербами. Другой седой страж смотрит прямо перед собой. Он — старый ронин, самурай, чей хозяин погиб в сражении.

Гравюры других художников продолжают рассказ. Солнце поднимается выше. Выстроившиеся в длинную линию чайные домики и публичные дома остаются неподвижно спокойными после ночи с музыкой, танцами, едой и утонченным развратом. Единственное место, где есть какое-то движение — возле огня из дров или угля, разожженного какой-то ранней пташкой; кошка, шествующая с брезгливым достоинством между луж; слуга, бегущий с закрытым подносом из какого–то заведения. В остальном мир Радостного Болота спит, утомленный и переполненный сакэ и прочими купленными удовольствиями. Вдоль главной центральной улицы Нака-но тё утро оттеняют цветущие вишни. Яркие цветки уже падают с веток деревьев, никогда не приносящих плодов; их нежный оттенок резко контрастируют с выветрившейся древесиной высоких заборов, разделяющих заведения.

Посетители добирались до Ёсивара на двухместных лодках. Канал, окружавший квартал, был оборудован несколькими десятками причалов, где гостям подавали чай и освежающее влажное полотенце (о–сибори). Собственно в Ёсивара они прибывали на носилках или в паланкине, однако, поскольку предназначалось для общественного пользования лишь сто таких носилок, многие приезжали верхом на лошадях. Стиль менялся: в период Мэйдзи в XIX в. носилки и кони вышли из моды и взамен их появились дзинрикися или рикши. Они были активными зазывалами посетителей. Остановив человека на улице, они спрашивали: «Хозяин, как насчет того, чтобы прокатиться в Ёсивара?». Далее следовало торговаться об оплате за перевозку, устанавливая приемлемую цену. После этого, подхватив оглобли и свой фонарь, рикша вез посетителя навстречу его судьбе.

Для более скорого перемещения, или в случае, когда посетитель был очень тучен, к тянувшему добавлялся толкатель, в результате чего с седока требовалась тройная цена, поскольку одному приходилось возвращаться обратно пешком. Содержатель «веселого дома» платил рикше небольшие деньги за доставку посетителя, и сумму эту после добавлял к его счету. Некоторые рикши подговаривали деревенских нападать на посетителей, а кое-кто занимался грабежом и самостоятельно.

Слава Ёсивара началась с открытия Японии миру; но, хотя при этом она процветала, а временами даже расширялась, она стала быстро терять свое романтическое очарование, которое не восстановилось уже никогда.

С изменением обычаев в погоне за имитацией западного мира, Ёсивара все более стала приобретать черты необычной и экзотической части ночной жизни Японии, местом концентрации обычных проституток, сохранившиеся ритуальные манеры которых, а также сопутствующие процедуры являлись всего лишь внешней видимостью ширившегося бизнеса.

К началу XX в. Ёсивара более не была эксклюзивной и привилегированной. Город процветал, и Ёсивара являлась всего одним из шести лицензированных кварталов. Другими районами удовольствий, так называемыми «укромными местами, местами в глубине» (окубасё) были Сусаки, Синагава, Синдзюку, Итабаси и Сэндзю. Особо много «укромных мест» было в районе Фукагава, где на берегу реки выстроилось много «лодочных домиков» (фунаядо). Выработался даже свой отдельный стиль места: женщины из Фукагава работали по двое, называли себя тацуми гэйся («юго–восточнми гейшами»), или хаори гэйся («гейшами в накидках»), так как носили мужские хаори, подражая мужчинам–артистам. Самыми известными гейшами Фукагава были: Масакити, Куникити, Асакити, Които, Тоёкити, Хисакити, Имасукэ, Кохама. Тем не менее, Ёсивара, пионер в этой области, являлась самым большим местом, которое посетители желали увидеть прежде всего.

Не все путешественники формировали свои впечатления по таким книгам, как «Мадам Хризантема» или «Мадам Слива» популярных авторов типа Пьера Лоти. В 1920–х годах некий Т. Фудзимото издал на английском языке путеводитель по ночной жизни Ёсивара.

ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслажденийЗайдя в ворота, вы попадаете на широкую улицу, по обеим сторонам которой правильными рядами выстроились двухэтажные строения. Улица называется Нака-но тё («Срединная»), а домики с обеих сторон — Хикитэ-тяя (путеводными домами для посетителей). Нежные звуки сямисэн и барабанов доносятся из некоторых помещений на втором этаже.

Вы идете по одной стороне улицы и видите много домов, чей фасад представляет собой большую комнату, со стороны улицы загороженную деревянной решеткой; ее можно назвать «витриной». В комнате девушки, одетые в красное и пурпурное, сидят в ряд, демонстрируя свои раскрашенные лица зрителям, заглядывающим за деревянную решетку, и бесстыдно покуривая свои блинные бамбуковые трубки.

Двое молодых людей, похожих на студентов, подходят к заведению с «витриной». К ним из комнаты выходит девушка, называет одного из них по имени, и те приближаются к решетке. Две девушки, явно находящиеся с молодыми людьми в романтических отношениях, подходят к решетке и приглашают их зайти в дом. Юноши выкуривают трубки, поднесенные им возлюбленными, и, наконец, принимают предложение. Они подходят ко входу и исчезают; одновременно из комнаты выходят две другие девушки, чтобы встретить их спутников.

Вы следуете далее и попадаете на другую улицу, Кё-мати. Это здесь — самая процветающая и шумная улица; красивые девушки собраны в домах второго ранга. Вы видите, как в переполненных ресторанах мальчики носят коробки с блюдами, а служанки спешат с бутылками сакэ. Так, заглядывая в лавки и обсуждая девушек вы доходите кругом до другого конца Нака-но тё.

Весенние и летние ночи — периоды наибольшей активности в Ёсивара за весь год. Весной несколько сотен вишен сажаются на улице Нака-но тё, и все ветви освещаются тысячами маленьких электрических лампочек. У подножий деревьев зажигаются бумажные фонарики, каждый из которых установлен на ножке около метра в длину, что образует правильную линию, похожую на штакетник, окружающую вишневые деревья. Когда ночной ветер сдувает лепестки, чудесен вид, когда они, подобно белоснежным снежинкам падают на фонари.

К началу вечера мужчины и женщины, возвращающиеся с пикника в Уэно или Мукодзима (два места, знаменитых вишневыми деревьями), заглядывают сюда, чтобы полюбоваться ночными лепестками вишни в Ёсивара. Жены и молодые девушки в особенности любят посещать Ёсивара в это время, так как для них это наилучшая возможность подробно рассмотреть «веселые дома» и женщин легкого поведения, поскольку они могут ходить по улицам публичных домов вместе со своими мужьями.

Даже в 1920 году Ёсивара все еще оставалась Ёсивара, с улицами, фонарями, цветущими деревьями точно такими же, как они изображены в старых манускриптах, на гравюрах XVIII и XIX веков и в нетвердом англоязычном описании путеводителей XX века. © Андрей Фесюн


ЁСИВАРА | Часть 1 | Предисловие
ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслаждений
ЁСИВАРА | Часть 3 | Новый японец
ЁСИВАРА | Часть 4 | «Веселые дома» и прочие чайные домики
ЁСИВАРА | Часть 5 | Стоимость удовольствия
ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
ЁСИВАРА | Часть 7 | Эротические таланты
ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира
ЁСИВАРА | Часть 9 | Литература и искусство любви
ЁСИВАРА | Часть 10 | Жизнь на привязи
ЁСИВАРА | Часть 11 | Мода у женщин
ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши
ЁСИВАРА | Часть 13 | Истории о гейшах и куртизанках
ЁСИВАРА | Часть 14 | Конец Ёсивара

Магазинчик MIUKIMIKADO.COM

Похожие записи на сайте miuki.info: