ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши

ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши
Настоящая история о Мадам Баттерфляй началась в 1902 г., когда американец Джордж Морган ― близкий родственник большого любителя женщин и мультимиллионера Пьерпонта Моргана, высадился в Японии. Он бежал от разбитой нью-йоркской любви, и Япония предложила ему замену. На представлении «Мияко Одори» в театре гейш он встретил двадцатидвухлетнюю Оюки, гейшу с четырнадцати лет, искрившуюся блистательной красотой.

Джордж влюбился снова, внезапно и по-сумасшедшему. Через переводчика он высказал свои чувства, однако Оюки, сама влюбленная в студента Императорского Университета Каваками, ответила вежливым отказом в стиле «нет-большое-спасибо-Морган-сан». Сам Морган для нее был не более чем «белым дьяволом-варваром».

ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейшиВлюбленный Джордж не сдавался, но продолжал говорить о своих чувствах и даже выучил несколько выражений из японской любовной лексики и кое-какие стихи. Его дядя Пьерпонт никогда не сталкивался с подобными трудностями в отношениях с женщинами. Однако Оюки со своей женской элегантностью была тверда: она не станет его содержанкой, и, пожалуйста, перестаньте появляться рядом со мной ― это очень раздражает! Ее отказ был вежлив, но тверд.

В это же самое время родители Каваками, ее возлюбленного студента, из слухов узнали о том, что он увлекается гейшами, и перестали выдавать ему содержание, а других доходов у парня не было. Похоже, дела шли к заключению соглашения о романтическом двойном самоубийстве влюбленных.

Однако Оюки была практичной и способной к самопожертвованию. Для спасения карьеры студента она полностью приняла в свою жизнь Джорджа Моргана, как официального любовника; сам же Джордж, как считается, ничего не знал о том, что его подарки и деньги шли на содержание в учебном заведении Каваками, которого хорошо одевали, сытно кормили и, можно с уверенностью сказать, ― неплохо любили.

ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши

В 1903 г. Каваками, теперь ― выпускник университета, уехал из города, не позаботившись даже о том, чтобы попрощаться с Оюки. Та пыталась отыскать его, чтобы просить и умолять взять ее хотя бы наложницей, но все было тщетно, и она предалась отчаянью.

Тем не менее, вскоре долг японской женщины призвал ее перенести свое внимание на Джорджа Моргана. Она пользовалась им, играла с ним в любовь, была ему неверна, и теперь сочла своим непреложным долгом (кодекс гейши) воздать ему за прошлое. Сделав несколько реверансов вежливости, она приняла его предложение, которое он терпеливо повторял уже долгое время.

Для скорой женитьбы возникли, однако, некоторые препятствия: Оюки была рабыней, жившей по контракту адамантной твердости, в соответствии с которым она еще долгие годы должна была провести в квартале гейш. Дому Морганов удалось выкупить Оюки за 40 000 иен, причем в японской среде преобладали смешанные чувства в отношении показушности белого дьявола, и Оюки пришлось отказаться от японского гражданства. В январе 1904 г. Джордж и Оюки были обвенчаны слегка подпоенным чиновником американского консульства в Кобэ (этикет запрещал проведение полной официальной церемонии).

ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши
Кадр из фильма «Мадам Баттерфляй»

У жениха и невесты все еще сохранялись трудности в общении, однако на медовый месяц в Нью-Йорк переводчик с ними не поехал. Во время долгого переезда по морю до Америки Оюки, обладавшая природной способностью приспосабливаться, взяла несколько уроков западных застольных манер и ведения домашнего хозяйства.

Дом Морганов на Уолл-стрит, Асторы, Гоулдзы, Вандербильты ― все социальные круги, к которым принадлежал Джордж ― отвергли смешанную пару (хотя предки их самих и были выходцами из низшего крестьянства и мелких разносчиков, — высшее общество, основанное в Америке мехоторговцами, жестянщиками, парнями с шаланд и барж). Оюки не приглашали на балы к миссис Астор, а имя Джорджа исчезло из «Социального Регистра». Уже через год такой совсем не идиллической жизни пара вновь оказалась в Японии.

То был 1905 год, шла война с Россией, и «белые варвары» были в стране отнюдь не в почете. Антизарубежные чувства вызывали волнения на улицах. Оюки пришлось переносить агрессивные нападки, ее приравнивали к собакам, ставили ниже самой распоследней проститутки.

Буквально через несколько дней они ощутили, как японцы воспринимают их брак, поэтому ― ничего не поделаешь ― им пришлось уехать, и они, наконец, осели в Париже, где приобрели собственный дом. Похоже, последовавшие десять лет оказались для них счастливыми. Оюки пришлось столкнуться с ужасами корсетов, чужеродной пищи и изоляции, когда «лучшие люди» навсегда отвернулись от «неудачной партии» Моргана. С лиц нашей пары исчезло выражение ожидания; они были счастливы вдвоем. Оюки научилась хорошо играть на пианино, однако мы не знаем ― какие мелодии были ее любимыми (хотя, разумеется, не из «Микадо» или «Мадам Баттерфляй»).

ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши
Кадр из фильма «Мадам Баттерфляй»

В 1914 г. их приватный мирок рухнул: немцы стояли у Марны. Первая Мировая война изменила денежные рынки, на которых основывалось состояние Джорджа. Для того, чтобы принять участие в разрешении серьезных деловых проблем, ему пришлось ехать в Соединенные Штаты. Оюки, сдержанная и одинокая, осталась ждать в Париже в большом пустом доме, глядя на свое пианино. Германские подлодки правили бал в Атлантике, и Джорджу, гражданскому лицу, трудно было вернуться из Нью-Йорка к своей жене в Париж, поскольку Франция была охвачена войной. Однако, упорный в своем намерении, он провел месяцы в странных зигзагообразных переездах. К 1916 г. ему удалось добраться до Испании, однако воссоединиться с ожидавшей Оюки ему было не суждено. Джордж Морган, усталый путешественник, внезапно умер от сердечного приступа в ходе этой капризной драмы.

Трагически терпеливая Оюки распорядилась насчет кремации тела и после окончания войны пустилась в грустное обратное путешествие, чтобы вернуть прах Джорджа его почтенному семейству, исполняя свой последний долг вдовы.

Война изменила многое в отношениях в обществе. Завещание Джорджа сделало ее очень богатой женщиной; она послала за своим пианино и поселилась в прекрасных нью-йоркских апартаментах. Она играла на многих вечерах, и знатоки уверяли, что она являлась блестящим исполнителем со все еще грациозной и впечатляющей осанкой.

Прошли годы; разразилась Вторая Мировая война с ее Перл-Харбор и двумя атомными бомбами, сброшенными на невинные сотни тысяч граждан. До Оюки донесся зов родины, как к леммингу от моря; она захотела видов, запахов и языка ее детства, юности, дней и ночей, проведенных в облике гейши; не ярких и разгульных времен, но цветов и обликов детских дней.

Она решили возобновить свое японское гражданство. Она вернулась на место своего рождения и увидела сгоревший Токио и сровненные с землей города и поселки.

Ей было уже далеко за семьдесят; почти полвека прошло с той поры, как она видела Японию в последний раз. И здесь, перегруженная столь многочисленными напластованиями памяти о местах, о любви, потерянной вместе со студентом Каваками и найденной с Джорджем Морганом, она, гейша, стала ждать последних объятий времени.

Насколько лучше эта история оперы Пуччини с ее сентиментальностью…

Самая знаменитая из великих гейш современности, чья история еще недавно будоражила Японию, умерла в 1948 г. В то время она являлась буддийской монахиней Мёсё, однако в качестве гейши ее звали О-кои (Карп), ― имя, данное в начале ее ученичества. Карп высоко почитаем в Японии за чувственную грациозность и яркую расцветку.

Мать О-кои нарушила ритуал и традицию, выйдя замуж по любви, а не в соответствии с требованиями семьи. В результате ее постигла страшная бедность, дела пришли в полное расстройство, а милая О-кои в возрасте четырех лет была отдана в приемные дочери хозяину чайного дома (тогда ее звали Тэру). Хотя приемные родители очень ее любили, однако, когда ей исполнилось семь, судьба привела к разорению и их, и они стали слугами у некогда знаменитой гейши.

ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейшиТой понравилась живая, смышленая девочка, и она начала учить ее как гейшу: чайной церемонии, танцам, пению и аранжировке цветов. В 1883 г. О-кои в возрасте тринадцати лет вошла в знаменитый дом гейш Омудзя в районе Симбаси и получила свое громкое имя. Она была способной ученицей, сообразительной и с чувствительным, капризным характером.

В качестве начинающей гейши ей пришлось занять пятнадцать иен для покупки одежды и принадлежностей. Девушка, возбужденная присутствием гостей: богатых торговцев, известных политиков, военных и чиновников, приходивших к ним в дом развлекаться, уже знала, что станет знаменитой гейшей. Она веселила гостей, очаровывала великих своими песнями и танцами, играла на сямисэне, подливала сакэ и повторяла не вполне приличные жесты.

Жизнь гейши была недешевой, так что от нее ожидалось, что она найдет себе покровителя, богатого любовника. В восемнадцать О-кои выбрала Ядзима Хэйдзо, весьма преуспевавшего биржевого игрока ― уже немолодого, однако интересовавшегося приятным времяпровождением, который определил свою позицию, подписав контракт (практичный человек), в соответствии с которым брал О-кои в наложницы (или, как мы бы выразились, дамой на содержании).

В качестве дара от него она получила собственный чайный дом и своих дорогих приемных родителей в качестве слуг. Ее заведение стало самым популярным домом гейш в городе; у нее были талант, очарование и богатый покровитель. Она была красавицей; фривольной, но неприступной.

Токийским Дон Жуаном тех времен был актер театра Кабуки Итимура Удзаэмон, чьи любовные романы составляли основное содержание великосветских сплетен. Однако, иногда даже Казанова оказывается отвергнутым. Итимура был увлечен и обманут знаменитой кокеткой, известной гейшей, и об этом стало известно. Почитатели и поклонники его таланта решили, что он мог бы составить с великой О-кои замечательную пару (и основательно улучшить свою репутацию известного любовника). Группа почитателей актера сделала О-кои предложение: какой замечательный получится союз двух талантливых и прекрасных людей!

Ее приемным родителям идея не понравилась: для них актеры были богемой, щеголями и повесами, на которых невозможно было положиться и из которых выходили плохие мужья. Однако О-кои также была поклонницей Итимура, этого симпатичного актера. Подобно многим современным школьницам, потоками изливающим свои чувства на кумиров, она также имела много гравюр с его изображениями в различных театральных костюмах. Ну, и что с того, что она рискует потерять богатого патрона ― гейша живет не одной роскошью. Собственно, биржевик Ядзима был польщен распространившимися слухами: его имя произносилось в связи с развивающейся романтической любовной историей! Он стал сам небольшой знаменитостью. Следует помнить, что выдающиеся японцы имели на содержании знаменитых куртизанок в виде символов своего статуса. Примитивные богачи временами ощущают необходимость выставлять себя на обозрение. Ядзима даже помог их роману, став официальным посредником для организации свадьбы в самой экстравагантной манере.

После пышнейшей брачной церемонии О-кои стала госпожой Удзаэмон; она даже приняла обратно свое первое имя Тэру. Для молодой невесты общепринятым было переходить жить к родителям мужа, а японские свекрови очень часто бывают сущими чудовищами. О-кои попалась одна из самых худших: она превратилась в какую-то Золушку, рабыню своей свекрови, замарашку, выполняющую всю самую грязную работу по дому. Для нее женитьба обратилась своей самой грустной стороной.

Хуже всего было то, что Удзаэмон, удовлетворив свое самолюбие, заимев в жены великую гейшу, вернулся к любовным похождениям и стал самым неверным из мужей, часто меняя пассий и почти не появляясь дома. Одновременно росла его актерская слава; он стал одной из ярчайших звезд своего времени. Однако, с ростом своего успеха, он все больше уделял времени развлечениям и тратил все больше и больше денег.

О-кои пришлось воспользоваться своими личными накоплениями, чтобы оплачивать его долги; собственно, она вообще довольно редко видела своего мужа: его ждали новые вечеринки и новые спальные матрацы. Обнаружив себя между молотом (свекровью) и наковальней (потерянным мужем), О-кои вежливо попросила о разводе. Муж согласился, позволил ей забрать личные вещи, но не дал себе труда попрощаться и пожелать удачи. О-кои заняла 1 000 иен и устроила новый чайный дом; даже с разбитым сердцем и осыпавшимися вишневыми лепестками, надо было продолжать жить и работать. Ее замужество продлилось два несчастных года и оставило немало шрамов в душе и на психике. Исчезла лучистость ее глаз, ушел романтизм, пропала мягкость; она превратилась в королеву ночного города ― гейшу-куртизанку, алчную до удовольствий и денег. Покровители и любовники появлялись и исчезали; потери и одиночество были отгорожены высокой стеной острых страстей.

Со временем к ней в дом стали приходить борцы сумо ― великие народные герои, и два из них в особенности добивались О-кои. Как мы уже говорили, для многих женщин эти борцы обладали особой сексуальной привлекательностью, — в этом непрочном мире они такие основательные! — и одной из таких оказалась О-кои.

Для решения вопроса: кому достанется О-кои было устроено нечто вроде рыцарского турнира, поединок между двумя гигантами, Араива и Хитатияма. Победителю доставались чары и любовные прелести знаменитой гейши О-кои. Возбуждение у публики было столь велико, как если бы им предстояло присутствовать при публичном любовном соединении двух кинематографических звезд.

Поединок окончился победой Араива, и ни одна принцесса не бросалась с большей готовностью к убийце дракона, терроризировавшего королевство, чем изящная О-кои к громадному Араива. Тот был простым и недалеким парнем ― сплошное сало, включая мозги. Всю свою призовую сумму он подарил О-кои и умолял ее выйти за него замуж. Однако после случая с актером слово «замужество» лишь раздражало ее. Кроме того, известный аристократ, сам премьер-министр Японии Кацура Таро прибыл, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение. В 1903 г. он устроил вечеринку с гейшами, чтобы развлечь гостей из России. На ней присутствовало пятьдесят гейш, включая О-кои, которая заметила, когда ее представили почетному гостю генералу Куропаткину, что он ― «волосатый варвар».

Как это обычно бывает, за «мирными встречами» последовало столкновение: на следующий год разразилась Русско-Японская война, и премьер-министр Кацура с головой ушел в военные планы, политику, экономику, внутренние и международные дела Японии. Принц Ямагата предложил ему развеяться с помощью теплого сакэ и красивых гейш и вновь пригласил О-кои.

Остальное не вошло в школьные учебники по истории: она и премьер-министр стали любовниками, и связь их длилась до смерти государственного деятеля в 1913 г. Их отношения стали глубокими, они были преданны друг другу, а О-кои получила в собственность дом неподалеку от его резиденции.

Теперь у нее был влиятельный любовник, управлявший страной, ведший войны, и она не была более гейшей, ведущей разнузданную жизнь, но ― уважаемой женщиной с положением и немалыми возможностями, которые она могла реализовать через мужчину, разделявшего с ней спальный матрац.

ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши

Мирные соглашения, подписанные под давлением президента США Теодора Рузвельта, вызвали широкое негодование в Японии. Они выиграли войну, а Америка навязала им мир, ― и продлила агонию умиравшей царской России до 1917 года! Кацура и его кабинет критиковали и поносили, как сыгравших роль «когтей белых варваров». О-кои также не избежала нападок; она и Кацура были провозглашены предателями родины.

Проходили марши и митинги протеста, толпа на улице нападала на Кацура, на О-кои сыпались угрозы расправы, как с любовницей предателя Богини Солнца. О-кои стала скрываться; для охраны ее дома выставили солдат. Лишь много недель спустя она осмелилась появиться на улице. Массовое сознание всегда бывает заражено идеей, что война производит великие результаты.

Кацура ушел в отставку и публично заявил, что порывает все отношения с женщиной по имени О-кои. Сперва этот удар почти уничтожил ее, но ей объяснили, что для ее безопасности это ― наилучший шаг.

Однако, любовники вскоре вновь соединились в частной вилле на полуострове Идзу. Здесь они без страха предавались своей любви, а массовое сознание быстро забывает то, что еще недавно считало чуть ли не самым главным в жизни.

В 1908 г. Кацура вновь стал японским премьером, а в 1912 г. занял этот пост уже в третий раз, уже больным человеком. Год спустя, в возрасте шестидесяти семи лет он умер, оставив тридцатичетырехлетнюю О-кои вновь одну. Ее унизили, категорически запретив присутствовать на похоронах, ― социальный протокол был жесток.

И вновь она уехала, забрав свои вещи, однако на этот раз с состоянием, которое ей оставил Кацура, поселившись в предместьях Оимати, в полном одиночестве, читая буддийские сутры ради упокоения своего любимого человека, где бы тот теперь ни находился. Так прошло пять лет, а затем она вернулась ― все еще привлекательная, столь же красивая, как и в лучшие дни, в новый мир, в Японию XX в., вынашивавшую безумные планы завоеваний и готовившуюся ко Второй Мировой войне. Чайные домики уходили в прошлое, главным центром притяжения становилась веселая Гиндза ― место, где проходила светская жизнь. О-кои подстроилась ко времени и основала «Национальный бар». Это стало местом, куда ходили, чтобы увидеть и познакомиться со знаменитой владелицей, выпить западных коктейлей, съесть «роодзу–биифу» (ростбиф), узнать о новых зарубежных танцах, о Кролике Банни и о Медведе Гризли.

Однако удача столь же быстро покидала О-кои, как и находила ее. В 1923 г. великое землетрясение уничтожило город, а вместе с ним и «Национальный бар», и, хотя она и отстроила его заново, но он ее уже не радовал. К тому же, ее популярность осталась в прошлом, к которому она принадлежала. Появился джаз, шли разговоры о Фрейде, Марксе, тоннаже боевых кораблей, Пикассо и Обществе Черного Дракона.

Она ушла на пенсию, где ей и следовало бы оставаться, но старые гейши никогда не умирают, они то исчезают, то вновь возвращаются. В последний раз О-кои была извлечена из безвестности неким острым умом, занимавшимся политикой в период Мэйдзи, уговорившим ее открыть чайный дом в районе Акасака. Политические делишки, которые обделывал этот субъект в ее чайном домике, привели к большому скандалу. О-кои вновь чуть не стала жертвой толпы. Над ней смеялись, когда она была привлечена в качестве свидетеля по делу ― жертва чужого непотребства, но лицо, заслуживающее символического наказания.

Ее стали избегать друзья; ее непопулярность росла. Веселые и влиятельные знакомые прошлого либо умерли, либо были давно не у дел, а в чайных домах и в Ёсивара спрос среди денди и беспутных шалопаев был уже на гораздо более молодых, новых красавиц.

В 1938 г. она постриглась и стала буддийской монахиней в храме Мэгуро. Великий актер, а когда–то ― ее муж Итимура Удзаэмон умер, и улицы наполнили скорбящие, а вся страна пребывала в трауре. Для удержания толпы была вызвана полиция.

Будда как-то сказал: «Богатство не в избытке вещей или славы, но в отсутствии желаний»… Монахиня из Мэгуро не делала никаких публичных заявлений. Летом 1948 г. она умерла в возрасте 70 лет, и лишь маленькая группка переживших ее друзей установила скромную статую Каннон, Богини Сострадания, на территории храма. Тем немногим сегодня, кто захочет спросить, скажут, что она называется О-кои Каннон. © Андрей Фесюн


ЁСИВАРА | Часть 1 | Предисловие
ЁСИВАРА | Часть 2 | Город наслаждений
ЁСИВАРА | Часть 3 | Новый японец
ЁСИВАРА | Часть 4 | «Веселые дома» и прочие чайные домики
ЁСИВАРА | Часть 5 | Стоимость удовольствия
ЁСИВАРА | Часть 6 | Гейши и куртизанки
ЁСИВАРА | Часть 7 | Эротические таланты
ЁСИВАРА | Часть 8 | Персонажи Плывущего Мира
ЁСИВАРА | Часть 9 | Литература и искусство любви
ЁСИВАРА | Часть 10 | Жизнь на привязи
ЁСИВАРА | Часть 11 | Мода у женщин
ЁСИВАРА | Часть 12 | Две знаменитые гейши
ЁСИВАРА | Часть 13 | Истории о гейшах и куртизанках
ЁСИВАРА | Часть 14 | Конец Ёсивара

Магазинчик MIUKIMIKADO.COM

Похожие записи на сайте miuki.info: